Наша Рязань

НашаРязань PDA // Антон Семикин

Автостоп Рязань – Голландия. Часть IX: Между Польшей и Чехией (27.10.2010)

Встаем утром, опять рано. Прощаемся с Михалом. Вчера мы вместе с ним выяснили посредством Интернета дорогу, по которой нам необходимо двигаться, чтобы попасть из Кракова в Прагу. Впоследствии окажется, что наш выбор стал не самым удачным. Наш маршрут следует через Вроцлав, сильно забирает на север, тогда как «ниже», южнее есть более короткий путь.
Утренний Краков залит туманом. Продолжается дождь. Редкие прохожие. Удобно, что Броневицкая находится на окраине, вблизи транспортной развязки. В этом районе, рядом с мостом, расположен костел, архитектурное решение которого весьма небанально. Его серое здание отчетливо напоминает военный корабль или верхнюю часть корпуса подводной лодки, а крест похож на мачту.
Мы доходим до супермаркета, цены в котором оказываются значительно выше, чем в Biedronk’е. Так что мы ограничиваемся одним хлебом, правда, очень хорошим, четвертью большущего каравая. Перекусываем на лавке в спальном районе. Мимо нас иногда проходят польские обыватели, спешащие на работу. Мы спрашиваем у них, как выйти на трассу, ведущую во Вроцлав.
Выходим на шоссе. На выезде из города – сплошные ремонтные работы, все перекопано и огорожено барьерами. Становится совсем холодно. Натягиваю на себя все имеющиеся в наличии майки. Теплой одежды мы с собой толком не взяли, из относительно теплого у меня только кофта на молнии.
Голосуем при помощи картонки, взятой из супермаркета. На ней я написал «Wrozlaw». О, позор на мою славянскую голову! В этом слове пишется не «z», а «с». Так что голосую с ошибкой (см. фото).
Пока мы ждем машину, я замечаю три или четыре «КамАЗа» с польскими номерами. И даже одну «Ладу»! Да, «десятка» с польскими номерами, представьте себе. Кроме того, обращает на себя внимание наличие на выезде из Кракова автосалонов «Фиат» и «Альфа Ромео», и вообще широкое распространение в Польше итальянских машин, которые в России – редкость. Позднее, путешествуя автостопом уже по России, я спрошу у одного из водителей: отчего так? Он объяснит это тем, что автомобили, сделанные на Апеннинском полуострове, слишком «нежные» для российского климата.
Нам приходится прождать довольно долго. Зато в итоге мы доезжаем до Вроцлава за две машины.
Сначала нас берет аккуратный парень в голубом свитере. С ним вместе мы минуем пропускной пункт на платной автодороге. Инструкция по оплате для водителей написана на десятке языков, на русском в том числе. Правда, как-то странно звучит, типа «плати здесь» или что-то в этом духе, надпись обращается к водителю на «ты», в общем, видно, что текст составлял не тот, для кого русский язык – родной.
Если бы у меня, как у героев книг, было обыкновение кого-то «называть про себя», то я бы назвал нашего первого сегодня водителя «чистюлей» или «аккуратистом». Но вообще я скептически отношусь к этому приему художественной литературы.
Во время пути с первым водителем мы замечаем еще нескольких голосующих автостопщиков. Также мы периодически видим звукозащитные стены вдоль дороги, защищающие жителей домов от шума автомобилей. Они стали встречаться нам сразу после въезда в Польшу, в предыдущих частях я забывал упомянуть о них. В России я этих штук почти не встречал, разве что в центре Москвы, но там они стеклянные, прозрачные, а в Европе, как правило, из твердого материала разных видов. Еще из местных достопримечательностей: люди, вышагивающие, как правило, по вечерам, с лыжными палками – но без лыж. Шведская ходьба, nordic walk. Встречаются и щиты с социальной рекламой, пропагандирующей это полезное для здоровья дело.
 
Второй наш водитель оказывается примерно ровесником первого и нас с Ларисой, то есть лет 25 или постарше, но он является прямой противоположностью первому шоферу в смысле гигиены. Вся задняя часть салона его красного, если не ошибаюсь, «Опеля» завалена салфетками, какими-то коробками из-под пиццы и всяким другим неряшливым мусором, а из-под одного из передних сидений постоянно сыплются монеты. Он курит и говорит, что работает или работал не в Польше, а в одной из северных стран Европы, вроде бы в Швеции. В его машине и я, и моя спутница не можем справиться со сном и «вырубаемся». Нам не мешает даже монотонно-агрессивная техно-музыка, которую он слушает. Он останавливается у какой-то заправки. А потом он вывозит нас из холода в тепло. По мере продвижения на запад снова начинает светить солнце. Больше никакого не то что холода, но даже прохлады за все последующее время путешествия на нашу долю не выпадет.
Кроме погоды, по мере продвижения к Вроцлаву меняется и пейзаж за окном. Насколько можно понять, мы въезжаем в индустриальные районы. Если до Кракова и какое-то время после него за окнами машин расстилались в основном аграрные виды, то тут появляются трубы всевозможных заводов. Стоит вспомнить, что этот кусок территории с центром во Вроцлаве (бывший Бреслау) был прирезан к Польше по итогам Потсдамской конференции. Раньше эта земля принадлежала Германии, и здесь традиционно была высоко развита промышленность.
«Неряха» довозит нас до окраины Вроцлава. Здесь уже солнце жарит совсем как прежде. И опять ремонтные работы. Можно подумать, что все польские города по периметру окопаны траншеями и идет бесконечный ремонт. Пенсионеры на остановке общественного транспорта объясняют нам, как добраться до центра города, откуда мы намерены выйти на шоссе и продолжить наш путь в направлении на Прагу. Поляки старшего поколения, как правило, хотя бы немного, но говорят по-русски.
Мы выходим в центре, в районе автовокзала. И железнодорожный тут же. Чуть позднее моя напарница по путешествию будет корить меня, что я не указал ей на то, что автовокзал рядом, если бы я сделал это, то мы могли бы сразу взять курс на шоссе в направлении Катовице, а оттуда – на Прагу. Я же был уверен, что она и сама это заметила. Но сейчас наша задача – поменять немного рублей на чешские кроны.
Чтобы не таскаться с рюкзаками, я оставляю с ними Ларису, а сам отправляюсь на поиски обменника, который принял бы российскую валюту. Обращаю внимание на то, что в центре Вроцлава, как и во Львове, как и в Кракове, стены старых зданий часто не красят и не подновляют. Но если в двух предыдущих городах это производило приятное впечатление ретро-аутентичности, то тут это создает таки эффект неряшливости и запустения.
Мне приходится обойти одну за одной чуть ли не шесть или семь пунктов обмена валюты (в Польше они называются коротко и просто – «kantor»), но нигде не берут рубли, нигде. Значит, придется менять евро на кроны. Учитывая, что до этого в России я получил эти евро в обмен на рубли, и при каждой валютной операции взимается процент, то мы теряем ощутимое количество денег. Но делать нечего. Кроны нужны. Да, для тех, кто не в курсе: и Польша, и Чехия сохраняют свои национальные валюты, злотые и кроны соответственно. Я возвращаюсь к уже заждавшейся меня Ларисе, будучи рад тому, что в конце концов добыл чешские деньги. Мы по-прежнему надеемся уже сегодня попасть во вторую по пути нашего следования страну ЕС.
Дальше начинается долгий и нудный период ориентирования. Карта, дорожные указатели и расспросы местных прохожих – вот те три источника, пользуясь которыми, мы пытаемся выяснить, как нам выйти на шоссе в направлении Праги. Мы теряем время. Дает знать о себе языковой барьер, от расспросов поляков почти нет толку.
Возле какого-то магазина к нам начинает приставать местный асоциальный элемент. Точнее, местная. Явная алкоголичка, в какой-то грязной белой майке, откровенно дегенеративного вида низкорослая тетка. «Отмазываюсь» от нее тем, что не знаю польского. «И так понятно, чего она хочет», – констатирует Лариса. Действительно, это не бином Ньютона. Как и все алкоголики мира, она хочет денег на «опохмел».
Мы решаем дойти до автовокзала и попытаться выяснить там, нельзя ли доехать до Катовице на автобусе, а уж там мы опять займемся автостопом до Праги. Уж больно тяжелым и непонятным представляется нам выход из города пешком. Рядом с автовокзалом тусуются цыгане. Здесь же расположен любимый нами за дешевизну супермаркет Biedronka. Мы опять приобретаем там кое-какую еду. Лариса отправляется в здание автовокзала выяснять насчет билетов и рейсов до Катовице.
Здание автостанции выпускает из своего нутра партии людей. Мне бросается в глаза относительное обилие среди них не очень презентабельных личностей, некоторые типы прямо-таки полукриминальные, напоминающие соответствующие типажи наших соотечественников. Наконец, я замечаю, что газоны здесь порядком замусорены.
Вот это все: облупленные фасады в центре, пьянчужка у магазина, цыгане, мусор и физиономии а-ля «русский шансон» у автовокзала – создают у меня впечатление, что во Вроцлаве «все очень запущено». Не настолько, как на Родине, но, в общем, похоже. У меня это не вызывает ни удивления, ни огорчения, скорее забавляет. «Нет, не того я ожидал от Вроцлава! – шучу я позднее с Ларисой, деланно сокрушенно качая головой, – до чего довели страну! Немцы бы такого никогда бы не допустили!»
Шутки в сторону, у меня действительно есть версия, что разгадку такой замызганности этого города следует искать в том, что эти земли долго были предметом спора между Польшей и Германией и стали фактически подарком, который Сталин выбил для Польши на Потсдамской конференции по итогам Второй мировой. Предполагаю, что поляки до сих пор на каком-то глубинном уровне не осознали эти земли как свои. И Вроцлав, бывший немецкий Бреслау, потому и такой запущенный, что новые хозяева этих земель не чувствуют себя вполне хозяевами, а эти земли – по-настоящему своими землями.
Моя спутница возвращается из автовокзала и говорит, что билеты уж слишком дороги. Кажется, больше 20 злотых, то есть более 200 рублей. Слишком много за продвижение даже не до границы с Чехией, а всего лишь до города, который стоит по направлению движения к границе. А мы все не теряем надежды достичь чешской столицы уже сегодня. Но придется ковылять пешком.
Не могу сказать точно, сколько километров мы проходим с нашими походными рюкзаками по дороге, ведущей за пределы города на Запад. Точно могу сказать, что отмахать нам приходится порядочно. Проходим парк с монументом советским воинам-освободителям и установленным, как и во многих российских и бывших советских городах, танком Т-34. Шагаем параллельно шоссе, мимо нас проезжают машины, жарит солнце.
Находим остановку общественного транспорта и начинаем стопить тут. Далее следует довольно забавный эпизод с участием некоей местной весьма симпатичной девушки в спортивном костюме. Она бежит. Ну, бег трусцой, спортивный бег, бег для поддержания формы, в общем, вы меня поняли. Потом она останавливается передохнуть и как раз на том месте, где мы ловим машину. Садится на лавку на остановке, закуривает. А потом еще и выпивает бутылку чего-то, кажется, пива. То есть сначала физкультура, а потом наоборот – «здоровью вредить». Кстати, подобный режим жизни вовсе не является чем-то исключительным и странным, я сам иногда чередую периоды тренировок, пробежек по утрам и всего такого прочего с эпизодическими возлияниями. Короче, продолжаются эти ее маневры не менее получаса, пока мы голосуем, она пару раз меняет место, вот прилегла на травку отдохнуть, при этом бретелька ее майки как бы невзначай соскальзывает с плеча. Она явно заигрывает. Она явно хочет общения, ждет, что с ней заговорят, причем, по понятным причинам, мне сдается, что она ждет, что заговорю с ней именно я.
Но в итоге ни знакомства, ни тем более флирта не получается. Какой тут флирт, когда тяжелый рюкзак и пункт назначения – Прага. Эта польская красотка остается лишь приятным воспоминанием, промелькнувшим на пути моего европейского вояжа. А нам наконец останавливается машина.
За рулем – парень примерно нашего возраста. Кстати, уже третий такой наш водитель сегодня. Этот парень преувеличенно вежлив, помогает загрузить рюкзаки в его багажник. У него GPRS с картой на экранчике, который разговаривает с ним приятным женским голосом, указывая, куда ехать. Наш третий сегодняшний шофер – типичный менеджер. Периодически разговаривает по телефону о своих бизнес-делах, в той специфической корпоративной манере, в которой только и могут разговаривать менеджеры всех стран.
Уж не помню, довозит ли он нас до Катовице или дальше, но точно могу сказать, что провозит он нас на порядочное расстояние. И тут же, ну вот прямо сразу же, нас берет другой!
Этот парень постарше, может быть даже под сорок, с проседью. Сразу видно, что он из «состоявшихся мужчин». Дом построил, сына вырастил, дерево посадил. Рассказывает о своем шестилетнем сыне. Вот, кстати, ему я, кажется, действительно сходу придумываю прозвище, называя про себя Д’Артаньяном. У него соответствующие «мушкетерские» усы и бородка. Вообще очень импозантный вид, да и манера общения. Высокий рост, подтянутая фигура, скромная, но стильная одежда. Приятный человек. Увы, видеокамера Ларисы сохранила для истории только его спину и затылок (см. фото).
От него мы и услышали впервые слово «автостоповичи». Именно так автостопщиков называют по-польки. Стало быть, мы – автостоповичи. Так и представляются некие заросшие бородами существа, нечто среднее между гномами, хоббитами и лешими, которые, тяжело ступая широкими и задубелыми мохнатыми ступнями, выходят из дремучего леса на дорогу. Автостоповичи…
А услышали мы это слово, когда «Д’Артаньян» по рации стал спрашивать коллег-водителей, не подвезет ли кто нас, двоих «автостоповичей» до Праги или хотя бы до границы с Чехией. Потому что самому «мушкетеру» в Чехию не надо. И вот он по рации стал спрашивать других, не возьмут ли они одного парня и одну девушку. В ответ раздаются предсказуемые шутки о том, что одну девушку бы взяли, а с парнем – нет. Это первый раз, когда я вижу, как рацией пользуются владельцы легковых машин. До этого я встречал такую практику только среди дальнобойщиков. Кстати, хотя здесь, вблизи границы с Чехией, местность сельская, мы попадаем в довольно плотную и долгую пробку.
Наш четвертый и последний на сегодня водитель высаживает нас прямо в Судетских горах. Мы еще некоторое время пытаемся ловить машину, но уже скоро начнет смеркаться. До конца дня у нас не получилось добраться не то что до Праги, но даже пересечь чешскую границу. Мы все еще на территории  Польши. Блуждания по Вроцлаву и последующий пеший путь из города на шоссе обошлись нам дорого, отняли много времени.
Но мы прямо в Судетских горах! Черт возьми, мы в Судетской области, регионе, который послужил формальным поводом для начала Второй мировой войны. До начала войны это была территория Польши, но здесь традиционно проживало большое количество немцев, «судетских немцев». Гитлер заявил, что они подвергаются дискриминации и давлению со стороны поляков, и 1 сентября 1939 года напал на Польшу под предлогом защиты судетских немцев. С этого началась война. Так что мы доехали до очень исторического места. А поскольку уже поздно, решили тут же и заночевать.
Пейзаж – красивейший. Горы, поросшие высокой травой, леса. При этом – полнейшее отсутствие комаров. Черт, что они тут в Европе делают со своими комарами, какой такой геноцид этих насекомых они провели, истребив их под корень? Может быть, дело в климате, во влажности-сухости, в отличие здешних лесов от лесов в России?
Как бы там ни было, мы волею судеб попали в относительно «дикое», не очень сильно затронутое цивилизацией место, а найти такое в Европе ох как непросто. Где же и разбивать палатку, как не здесь? Надо сказать, что вообще- то в странах ЕС (по крайней мере в Германии уж точно) палатки разрешается ставить только на территориях специальных кемпингов и палаточных лагерей. Тут, на свежайшем горном воздухе, нам сам Бог велел заночевать. Мы отходим где-то на километр или два от шоссе в горы, разбиваем палатку и ложимся спать в этом красивом и исторически значимом месте.

Автор: Антон Семикин